Цитата дня

Цитаты из Библии




Понятие дня

От греческого а – отрицательная частица и kathizo – сажусь, гимн, при пении которого не сидят, «неседальная песнь») – особые хвалебные песнопения в честь Спасителя, Божией Матери или святых.

Акафист



Угодники соловецкие

21.08.2018
Пресс-служба Димитриевского монастыря, Иван Шмелёв


Икона Зосимы и Савватия Соловецких. Начало XVIII века, Иконописная мастерская Соловецкого монастыря. Собрание В. А. Бондаренко

Среднего размера образ, 30 на 26. Живопись тоже средняя, «палеховская»: писано, вероятно, иконописцем Обители. Лики отчетливы, у каждого свой характер. Слева направо: Св. Митрополит Филипп, священномученик; преподобные — Сергий и Герман, Валаамские; Зосима и Савватий, Соловецкие. Над ними, писанными в рост, — Господь Саваоф. На тыльной стороне наклейка, померкшими чернилами: «Сию Святую Икону Соловецких Угодников, на их Святых нетленных Мощах освященную, приносит Соловецкий Архимандрит А... в благословение на гроб своей дочери девицы Анастасии, в этой обители погребенной, на вечное время. Мая 17 д. 1856, четверг А. А.»

Икона имеет свою историю: икона-мученица, икона-странница, а по вере одного лютеранина-швейцарца, уже покинувшего земной удел, икона — освободительница из уз тяжких. 

Фото поисков.рф

В 20-х годах века сего некий швейцарский подданный, проживавший в Петрограде, был присужден к соловецкой каторге на 10 лет, как «паразит» советской страны. В досоветские времена был он биржевой маклер, лицо, так сказать, законное совершаемых на бирже сделок. В те годы не было дипломатических отношений между Швейцарией и Советами, и за чужестранца никто не заступился. Привезли его на Соловки. Было ему уже за пятьдесят. Сначала его поставили на лесные работы, но, год спустя, прознав, что он сведущ в чужих языках, перевели в канцелярию, «по иностранной части». Дело ответственное, опасное. Знали-то по опыту: чуть что, пришьют «шпионаж», если проштрафишься ошибкой в переводе «секретных документов», и тогда... известно. 

Так он проработал года два, все время страшась, не случилось бы какой «ошибки», а то «Секирка» (страшное место заключения, откуда обычно один выход – в могилу – ред.), верная смерть. «Там это просто, — рассказывал он, — как они говорят — „в два счета“». 
Проходил он как-то в свободный час под монастырем и видит: в стороне от дороги, в грязи, валяется дощечка. Подумал — на подтопочку сгодится. Поднял дощечку, смотрит — икона, расколота: два лика только, расколота ровно чем-то острым, по-видимому — штыком: две полудырки — в самом верху и в самом низу: совершенно ясно, что верхняя часть одного удара и нижняя часть другого пришлись в воздух. На тыльной стороне — половинка наклеенной записки. Заколебался взять: священное, а за священное, если увидят те, может быть строгая кара, — за хранение «опиума для народа». Да еще и чужестранец. Но что-то, в мыслях, велело: «Взять, сберечь!» И он спрятал дощечку под фуфайку. Ни одной душе в казарме не поведал, страшился. Хранил дощечку под нарами, — «а для чего — не знаю: мы, лютеране, никаких священных изображений, кроме Креста, не почитаем». 
Прошло пять дней, и швейцарец забыл про свою находку. 
Вскоре ему случилось проходить монастырским кладбищем, еще не вовсе срытым. И вот, видит: мотается в ветке, на могильном кресте, на проволочке, дощечка. Было это совсем в другой стороне от той дороги, где, с неделю тому, нашел он расколотую икону. Что-то толкнуло его подойти взглянуть... и, к удивлению своему, узнаёт он другую половинку расколотой иконы! Не думая ни о чем, высвободил он из проволочной петли ту дощечку и видит еще три лика, а на тыльной стороне отрывок той записки. 
Тут в нем прояснилось нечто, мелькнуло мыслью — «какая странность!.. указание, что ли?..» — и он уже сознательно взял эту половинку. Что он чувствовал от этой «странной» находки, — неизвестно: он не рассказывал о чувствах. Одно только было в мыслях, — впоследствии признавался он, — что «это не случайно». И решил — «непременно хранить эту икону». А зачем — не знал и предположений не высказывал. 
Но теперь у него «разные мысли завозились», и он уже не переставал думать о находке. Ночью, в бессонницу, он представлял себе, как могло всё это произойти... Икону, конечно, расколол какой-то кощунник, из тех... «искоренял суеверие»?.. или злорадно издевался?.. Метил штыком — удар был острый, пронзающий!.. — метил, конечно, в лики... может быть, в Бога Саваофа... — как раз намечал удар по средней вертикали! — но удар пришелся совсем по верхнему краю, на одну треть в воздух. Тогда кощунник взял чуть пониже, ударил... — и удар пришелся совсем по нижнему краю, по той же вертикали, но на одну треть в воздух... икона раскололась, а лики уцелели!.. Что же дальше? Упавшую половинку кощунник зачем-то понес с собой и... швырнул в сторону от дороги. Почему же швырнул? почему оставил другую половинку?.. почему не уничтожил «опиум»?.. Этого никто не знает. Словом, швырнул... — «а я вот ее нашел!..» И вот эта «странность», что кощунник не истребил икону, а он, чужой всему этому, нашел ее в разных совсем местах, — вызывала в нем «разные вопросы». Вызывала — и... «как-то укрепляла». Для него становилось ясным, что «это — не случайно». 


Прошло два с половиной месяца. Была осень 1928 года. И вот, вызывают его в «управление», и начальник объявляет ему приказ: «забирай свое барахло!» Он страшно испугался. Взглядом спросил — «конец?» Не отвечают. И сам он не мог бы сказать, что разумеет под этим туманным словом — «конец». Свои, «отбывающие», разное говорят: кто — «в расход», а кто — «загонят дальше». Куда же — дальше-то?.. И никто не предположил, что это — конец каторге. 
Швейцарец стал собирать свое барахло, увидел свою находку и... «что-то чуть мелькнуло в мыслях, стал разглядывать лики Угодников Соловецких». Строго они смотрели, — «будто в себя смотрели, что-то тая в себе». Но это лишь мелькнуло, не выразилось мыслью, тогда. Были в нем спутаны два чувства: страх и радость. Радости было больше: неясной, несознаваемой. 
На пристани он узнал, что его повезут «дальше». Значит, пока еще не «в расход». Об освобождении и мысли не было. Кто мог за него похлопотать?.. Никто. Он знал много случаев, что выпадало порой на долю таким же, как он, швейцарцам: с ними не церемонились. Американцы, англичане — другое дело. Не раз ему бросали, презрительно: «Эй, ты... шви-цар! По своему «огороду» соскучился?..» Никого не было, кто мог бы похлопотать. Правда, как-то он, безнадежно, сказал кому-то, отбывшему срок и уезжавшему с Соловков — бывшему ихнему: «Хоть кому бы дать знать о себе... ни за что ведь губят!..» И этот «бывший!» сказал усмешливо: «А вот разве что Николе-Угоднику дашь знать, да вы его не знаете!..» 
Расколотые половинки иконы он запрятал на дно мешка, в лохмотья. Их не дощупались. В Архангельске он узнал, что его отправляют в Ленинград. Зачем?.. Всякие приходили мысли. 
И вот он в Ленинграде. Через неделю вызывают его в тюремную канцелярию и дают «проходное свидетельство» и восемь рублей с копейками — «заработанной платы». Не хватит на билет и до границы. И говорят: «Катись в свой „огород“, там у вас, сказывают, и плюнуть некуда!» 
Было это — «как сон». Двинулся он пешком, на Гатчину, таща свое барахло в мешке. Погода была — золотая осень. И было это великое путешествие для него — «самым радостным путешествием за всю жизнь», и самым легким, «будто несло на крыльях». Питался спелой брусникой, — много было ее! — и была она ему слаще сахара. Пёк рыжики и волнушки на угольках, — и казались они ему «несравненными ни с чем по вкусу». И странно: «не хотелось с Россией расставаться!» 
Смотрел на золотые березы большака и говорил с грустью: «Прощайте, милые!..» А они роняли на него золотые листья. Подвозили его суровые русские мужики: жалели. Он хорошо говорил по-русски, говорил осторожно-бережно, но они понимали всё. Давали хлебца. Помнил швейцарец, как один старик потрепал его по плечу, сказал: «Ну, ничего... таперича до своего добьешься, молись Богу». Путь его лежал на Нарву, к Эстонии, — а там — «к консулу нашему, отправит». Помнил «радостную реку Лугу»; радушно приняли его русские рыбаки, накормили ухой чудесной... — «не ел никогда такой!» — и положили спать в шалаше. «И показался мне тот их шалаш дворцом!» Дали в дорогу хорошей рыбы: «на угольках испекёшь». Ласково проводила его Россия. 
Без гроша, с мешком барахла, с посохшей веткой березки русской вернулся он в родную свою Швейцарию, откуда давным-давно, юношей, выехал в великую Россию — искать счастья: жил хорошо все годы, много видал хорошего, и проводила его Россия лаской. А то... — надо забыть про то... «Как забывается дурной сон». 

Вернулся он в родной Цюрих. Оставались еще какие-то родные, дальние. Подивились «выходцу с того света». Он рассказал им свою историю. Показал им икону: «она вывела меня из ада!» — так и сказал. Но они не поверили. Наводил справки, кто же похлопотал о нем. Не мог ничего узнать: не знали и в самом Берне. Но ему казалось, что он теперь знает всё. 

Жил — не роптал, на скромное пособие сограждан. Отдал мастеру «русскую икону» — склеить разбитые половинки и заделать «раны»; велел отмыть нарост времени и покрыть лаком. Икона поновилась. Молился ей?.. Этого никто не видел, никто не ведал, что теперь стало в его душе. Но почетно хранил икону, «на полочке», как православные. 
Русская благочестивая женщина, рассказавшая мне эту историю, знала этого швейцарца. На ее просьбу отдать ей икону эту — она предлагала ему деньги — швейцарец решительно ответил: «Ни за что!.. ОНА ВЫВЕЛА МЕНЯ ИЗ АДА! Но вы после моей смерти ее получите». 
И она, действительно, получила ее, и получила «без распоряжений». Это ее особенно радовало и удивляло. 
Она редко бывала в той швейцарской семье. Зашла как-то и узнала, что бывший соловчанин умер. Вспомнила о чудесной его иконе, но не успела спросить, не было ли распоряжений покойного насчет иконы, как ей сказали: «Возьмите икону, которую он вынес из России... нам она не нужна». Она спросила: 

— Покойный распорядился передать ее мне? 
— Нет, он нам ничего не говорил. Но вы почитаете иконы... возьмите. 
Она предложила деньги, но они отказались взять. 
Так исполнились слова швейцарца: «после моей смерти вы ее получите». 
Она приняла эту икону благоговейно, «как дар НАЗНАЧЕННЫЙ». 
Я вглядывался в строгие лица Угодников Соловецких, и они многое мне сказали. В этом, или потайно сказанном, я постиг, что они ВЕРНУТСЯ в свою обитель. Вернутся по воле Божией. Думалось мне, когда я вглядывался в лики: «Не втуне написал неведомый Архимандрит А. «на вечное время»: ОНИ ВЕРНУТСЯ». Почему так думал? На это нельзя ответить словом, но ЭТО так явно СВЕТИТСЯ во всем нераскрытом содержании этой достоверной истории. 

Иван Шмелев. Воспоминания. М., 2018. С. 181 – 191. 

Июль 1948 



 


Вернуться ко всем статьям

Календарь


Показать
Всенощное бдение и литургия на Рождество Богородицы. Фото Л.Максимовой
Литургия в Никольском соборе и крестный ход на Рождество Богородицы. Фото Л.Максимовой
Митрополит Оренбургский и Саракташский Вениамин
Памяти преподобного Пимена Угрешского. Фото Л.Максимовой
Праздник Успения Пресвятой Богородицы (Всенощное бдение и литургия). Фото Е.Кушнеровой. 27-28.08.2018
Происхождение Честных Древ Животворящего Креста Господня.
В традициях Древней Руси. Купание в освящённой воде в Илеке в День1030-летия крещения Руси (28 июля). Фото М.Павлычевой
Монастырь святых Царственных Страстотерпцев в урочище Ганина яма. Фото Л.Максимовой
Праздник Казанской иконы Божией Матери. 21.07.2017. Фото Е.Кушнеровой
Праздник иконы "Достойно есть" в Верхней Платовке и крестный ход в Святые пещеры
Крестный ход на праздник Табынской иконы Божией Матери. 8.06.2018
Троица в монастыре. 26-27.05.2018 . Фото Е.Кушнеровой
Пасхальный бал. 21.04.2018
Светлый Вторник.10.04.2018
Страстная седмица в Димитриевском монастыре. 2018.
Как величайший колдун всех времён и народов стал святым
Откуда к нам пришёл Покров? История любимого праздника
Храм в память о любимой
Самый смелый апостол
Учитель Михаил Банин: «Я прислушиваюсь к каждому слову своих учеников»
Святой римский генерал и фильм «Гладиатор»
Как православие учить быть Матерью. Пример мученицы Софии
«Наверное, даже врачи верят, что в такие моменты совершается чудо». Об ожидании дитя
Последние письма святого Александра Шмореля
«Поднимите глава ваши к небесам…»
Сердце Авраамия
Где растят богатырей? Как «спартанский» клуб воспитывает подростков
Притча «Морская звезда и мальчик»
«Любите искренне, как отца». Протоиерей Сергий Баранов - о взаимоотношениях с духовником
Житие и страдание святого Апостола и Евангелиста Матфея